![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.6){kind=small}
Я оглянулась и увидела Василия Григорьевича Когута. Неторопливый, с легкой улыбкой…
Встреча с бывшими коллегами - всегда маленький праздник для души. Давно не виделись, остановились поговорить.
Когда-то настроение поднимала даже мысль, что я иду на работу в районку, где меня окружали журналисты высочайшего пилотажа. Удовольствие все мы получали от простого каждодневного общения. С Василием же Григорьевичем у нас был определенный ритуал - перед рабочим днем он заходил к нам с корректором в кабинет и, как сейчас понимаю, играл роль редакционного психолога. Мы, девчонки, делились с ним какими-то житейскими проблемами, и Василий Григорьевич умел мудро и по-философски всё разложить по полочкам. После общения с ним становилось легко. Удивлялись: как ему удается во всех ситуациях оставаться таким добрым и всегда быть настроенным на позитив?
Большинство историй, которые рассказывал о себе Василий Григорьевич, о детстве, о природе, о приключениях. Как мальчишкой разворошил осиное гнездо и потом удирал от разъяренных ос, о грибной охоте, о каких-то необычных деревьях, о повадках птиц, о цветке эхинацее. Иногда было такое ощущение, что, несмотря на его солидные должности (начальник дома быта, директор Союзпечати, редактор газеты «Солигорский вестник», ответственный секретарь газеты «Шахтер») в душе он так и остался мальчишкой, жаждущим тайн и приключений. Наверное, именно по этой причине читательская аудитория его литературных произведений - старшеклассники. Про это его повести «Невидимая нить», « Побег с Грейви», «Копия Афродиты».
Когда-то благодаря Василию Григорьевичу я поняла, что любой материал можно «очеловечить». В районке его тексты на сельскохозяйственные темы читались, как литературные произведения. Было с кого брать пример, старалась соответствовать. Он умел разговорить любого человека, мог найти необычный ракурс в работе доярки или телятницы, восхититься желтым полем рапса, сыграть в шахматы или шашки с председателем СПК, душевно вписаться в любую компанию.
…Вот и сейчас Василий Григорьевич, приветливо улыбаясь, расспрашивает, что слышно в журналистских кругах, кого вижу из старой гвардии, рассказывает о себе.
- Скоро лето. Вот закончится у нас с женой чехарда болезней, поедем на дачу. Помнишь, приносил в редакцию эхинацею - снова посажу. А еще буду писать, писать и писать. Столько задумок , надо успеть.
Не успел…
Я тоже не успела: сходить к нему в гости, взять давно обещанный автограф, написать о нем, еще живом, материал ко Дню печати…
В каком бы возрасте не настигала человека смерть, ее приход всегда не ко двору. Василию Григорьевичу было 72, он совсем немного не дожил до своего профессионального праздника. Журналист, писатель, интеллигент, добряк. Он ушел, но остался. В хороших воспоминаниях о себе, во внуке, в своем творчестве. После похорон взяла в библиотеке его повесть «Невидимая нить» и как будто общаюсь с Василием Григорьевичем.
Еще мне кажется, он был бы расстроен, если бы мы о нем плакали.
Зато как его приходу радуется небесная журналистская братия.
